Не могу жить после смерти мамы

Два месяца назад не стало моей мамы. Она умерла внезапно от инфаркта. Ей было 84 года, были у нее разные заболевания из-за которых она страдала, но я точно знаю, что если бы она не понервничала в тот день по моей вине, то сейчас была бы жива. Мы жили с мамой вдвоем в достатке, у нас были хорошие отношения. Я могла себе позволить не работать длительное время. У меня были свои проблемы - не сложилась личная жизнь, не было друзей, я не смогла себя реализовать как специалист, хотя получила высшее образование. С детства я была необщительная, застенчивая, не складывались отношения со сверстниками. Мне было хорошо дома с родителями. У меня, особенно в последнее время, бывали депрессивные состояния, мрачные настроения, появлялось чувство безысходности, отчаяния, невозможности что-то изменить в жизни, бессилия, беспомощности. Я видела, как мама стареет, слабеет, как она страдает от болезней. Я очень страдала из-за этого. Я никогда не умела сдерживать свои отрицательные эмоции, часто расстраивала родителей, не берегла их. Могла быть грубой, несдержанной, не задумывалась о том, что причиняю боль близким, была эгоистичной. Последние несколько месяцев перед маминой смертью у меня была депрессия. Весь мир воспринимался в мрачных тонах, не хотелось вставать по утрам, с трудом заставляла себя что-то делать, меня посещали мысли о смерти, люди раздражали, не радовало то, что мама рядом. Мне было тяжело на душе, плохо. Я часто хамила матери, раздражалась, говорила, что мне все надоело и я хочу умереть. Я стала черствой и бесчувственной. За несколько дней до смерти у меня, и, по-видимому, у мамы были какие-то тяжелые предчувствия. Как-то мама сказала мне: 'Был у меня хоть один человечек, и того не стало'. А я ответила: 'Да, и того не стало'. Но я так сказала не намеренно, не для того, чтобы причинить ей боль, а потому, что мне самой было очень плохо. Дня за 2 до смерти, когда мы сидели на кухне за столом, мама стала странно со мной говорить. Сказала, что я еще жизни не видела, что я должна быть сильной. А потом сказала: 'Я очень перед тобой виновата. Дай ручку моя деточка, моя крошечка'. Потом она дважды поцеловала мне руку. Я не стала спрашивать, в чем она повинилась. Я вообще не отнеслась к этому серьезно, но что-то сжалось внутри. Помню ее ясные, чистые, умные глаза. Помню, как она сказала, что будет ходить гулять.