Мир не есть, мир происходит…

    Марк Аврелий писал: «Смотри внутрь себя…». Мы смотрим внутрь себя, но редко и неглубоко. Мы бежим, нам некогда, мы не все успели. Все чаще возникает мысль, – куда мы бежим? В чем смысл нашего бега? Это как реклама «Сникерса» про белку, которая становится человеком как только перестает бежать в колесе. И ей нужен «Сникерс»… А может быть не нужен? Может нужно остаться человеком, и никуда не бежать…

    Вспоминаю притчу, рассказанную Александром Бадхеном о том, как женщина, потерявшая сына в катастрофе обратилась к Богу с вопросом: «Почему происходят катастрофы?». Бог ответил: «Катастрофы не обьясняют, их переживают…». Может быть мы не живем, а переживаем жизнь?

    Нам нужно не только исследовать обьективную реальность, наше психическое напряжение исчезает в процессе преобразования исследованного. Мы не можем не творить, все к чему мы прикасаемся, далее несет в себе результат нашего творчества. Человек обречен творить…

    Перечитывал Антуана де Сент Экзюпери, в который раз отметил: «Когда киркой работает каторжник, каждый ее удар только унижает каторжника, но если кирка в руках изыскателя, каждый ее удар возвышает изыскателя. Каторга там, где удары кирки лишены смысла. А мы хотим бежать с каторги…».

    Экзистенциальная тревога может быть представлена в трех формах: тревога судьбы и смерти, тревога пустоты и смыслоутраты, тревога вины и осуждения. Эти формы присущи существованию как таковому. Они неустранимы.

    Движущей силой человеческого поведения является стремление найти и реализовать существующий во внешнем мире смысл жизни. Стремление к смыслу – фундаментальная мотивационная сила в людях. Люди нуждаются не в лишенном напряжения состоянии, а в напряженном стремлении к некоему смыслу, который достоин их.

    Многие люди видят смысл жизни в деятельности. Смысл может быть реализован через переживание ценности и через переживание страдания. В одном случае это может быть смысл в любви, в религии, и.т.д. в виде переживания катарсиса. В другом случае это может быть переживание потери ближнего и других жизненно важных потерь.

    То, что мы несем в себе не всегда нам самим понятно, но тем не менее оно существует. Мозг использует свои ресурсы на несколько процентов, но кто ответит на вопрос – чем занята основная, скрытая от нашего понимания часть нашей сущности? И вот на фоне всего присходящего неслышно подкрадывается подлая экзистенциальная фрустрация, фрустрация воли к смыслу. И мы уже не реализуем свой смысл, мы его даже не пытаемся открыть…

    Вспоминаю Виктора Франкла, который в эпиграфе своей книги написал: «Я видел смысл своей жизни в том, чтобы помогать другим увидеть смысл в своей жизни». Не каждый из нас имеет право так написать о себе, он такое право имел…