Насилие молчанием или как осознание своих ограничений поддерживает близость

Бывают такие семейные традиции, нет, не семейные, а родовые. И не традиции, а патерны эмоционального поведения, которые содержат в себе запрет на выражение каких-то чувств и позиционируются как любовь, уважение и ценность.

Это когда мне больно, я страдаю, но рядом ты, близкий родной человек, люблю тебя и моя любовь настолько превозносит тебя, что я со своей неудобной болью становлюсь маленьким и ничтожным. А боль моя крепнет и растёт, забирая все больше сил, уходящих на то, чтобы не закричать и не спугнуть тебя.

Насилие молчанием

Насилие молчанием

Такое поведение вполне может быть наработанным и являться продуктом болезненного опыта в отношениях, когда было больно и кто-то ушёл, разлюбил, оставил. И да, такое вполне может быть между людьми. Больше скажу, это про окончание жизненного цикла отношений, это больно, но это ясно.
Я говорю о повторяющемся цикле опыта, когда уйти нельзя и приходится молча кричать и замирать, ожидая ничего.

Жил был мальчик. Жил он с родителями и бабушкой, матерью своей мамы. Дедушки умерли до рождения мальчика, но бабушек удалось застать и получить немного бабушкинской любви и воспитания.

Одна бабушка умерла, но так как она жила в другой стране, мальчик не успел её узнать настолько, чтобы долго горевать. Вторая Бабушка, по маминой линии, жила в одной квартире с молодой семьей.
Бабушка сильно болела, у неё был рак и метастазы съедали её тело. Но, как говорила мама мальчика, Бабушка любила своих близких, была “святым человеком” и никогда не отягощала своими проблемами. Да и вообще “за всю жизнь мухи не обидела”.

При этом в доме было большое напряжение, у мамы не ладилось с папой, от рака умерла тётка, мамина сестра, и воздух становился тяжёлым, а отношения всё более немыми. Каждый занимался своим делом, мама работала и готовила, мальчик ходил в школу, Бабушка шила и читала журналы в очках.

Когда мальчик совершал проступки, таскал деньги у родителей из кошелька и покупал жвачки, получал двойки, курил сигареты и пробовал пиво, мама стыдила и винила за свою несчастную жизнь, а ещё говорила “в семье не без урода” и “я тебя прошу, только не говори бабушке, не расстраивай её”.

Такое выражение любви со временем стало привычным, люблю - значит молчу про свою слабость, болезнь, не идеальное поведение и проступки.

Это сложное многоэтажное послание, которое содержит в себе любовь и страх потерять, разрушить объект любви, точнее себя для объекта любви, как достойного, хорошего и важного. А ещё там много злости и других удержанных чувств, которые настолько рано замораживаются, что многие из них остаются на уровне не дифференцированного психического возбуждения, просто напряжение зажатое в тиски.

Осознание собственных ограничений

Осознание собственных ограничений

Такой сценарий передаётся с молоком матери из поколения в поколение приобретая форму благодетели. Удерживаюсь - значит ценю и люблю. Вот только удержанное не уходит в землю и не рассеивается в воздухе, а начинает жить, как телесная болезнь, вышибать в виде импульсивного поведения и культивирует бессилие.

Осознание губительности такой формы любви не является панацеей. Чтобы не селиться в эмоциональном замке предков с заколоченными окнами приходится разрушать привычные формы, проявлять агрессию и встречаться с неприятием со стороны близких. Встречаться с тем самым жизненным циклом всего живого, в том числе и чувств, отношений, близости.

Я осознаю свои ограничения, есть порог душевной боли, дойдя до которого я перестаю жить. Там я выбираю кричать, отталкивать тебя, если ты мне делаешь больно, просить о помощи, если я в ней нуждаюсь, переживать печаль и горе, если нам не удаётся договориться и приходиться разойтись. Я скажу тебе "нет" там, где я не могу с тобой быть рядом и я не буду тебя винить за то, что ты принимаешь мою помощь, потому как я осознаю чего и сколько я могу тебе дать.

Я люблю тебя, мой близкий человек и поэтому я буду с тобой честен.

Опубликовано 2019-01-07 в 09:29:51