Как жить без мужа

Спасибо за быстрый ответ. Переехал он недавно, а не год назад, вскоре после кончины мамы. Объявил о размолвке год назад. С той поры я и к маме ездила, и в больнице побывала. И сама, и с ней.

Меня много что беспокоит. Как дочка будет жить на две квартиры? Как это повлияет на её развитие? Как я буду выживать в одиночку? Не свихнусь ли я окончательно от одиночества?

Почему ушёл? Он много чего мне наговорил. И о моей зависимости, и о том, что его "пространство существования" сузилось до размеров узкого коридора, хотя сам за последнее время очень даже преуспел в карьере. Что я должна научиться жить "корректно". Я немного несдержена, это есть. Но насколько это "некорректно" не знаю. Чтобы это понять, я на днях перечитала нашу переписку в Вотсап за последние 5 лет. Да, пару, тройку раз я взорвалась. Но потом извинялась. А так, все пять лет: всё хорошо? Когда придёшь? Купи хлеба, пожалуйста. И т. д.

Я так понимаю, что женился он на многообещающем учебном, а сейчас получил стареющего нытика. Но и это не совсем так. Я оставила научную карьеру, по здоровью не тянула и на ребёнка сил не оставалось. Зато преуспела в живописи, хотя и не профессионально. Короче, я не знаю, в чем причина. Думаю-гадаю. Читаю всякие статьи про нарциссизм и обвиняю себя. Не сплю ночами. Все больно.

Здравствуйте. Спасибо огромное за ваши ответы.

С каким диагнозом я попала в стационар? Тяжелая депрессия.

Попадала я за последний год три раза. Надо уточнить, что мы живем в Германии, мой муж – француз, я – россиянка. Мама умирала в Москве. У нас с ней были очень, очень сложные отношения. Поэтому я так и не смогла вывезти ее к нам. О чем тоже раскаиваюсь неимоверно.

Полтора года назад под Новый год я поехала к маме и провела у нее более месяца. Мне было так тяжело, что я потеряла 10 кг. По двум причинам. Во-первых, она очень тяжелый человек, постоянно меня критикует во всем, нарушает личное пространство, обо всех говорит гадости открытым текстом. Во-вторых, ее врач сказал мне откровенно, что ей осталось от силы два года жизни. Я была на пределе психологическом и ждала с нетерпением, когда на Новый год приедет моя семья, муж с дочерью, и поддержат меня. Они приехали, но вместо поддержки, мой муж объявил (он так и сказал: «я тебе объявляю») о том, что мы расстаемся. Это превзошло все мои силы. Меня как-то вывезли в Мюнхен, я уже ничего не соображала.

Здесь на меня напала паника касательно того, как я буду жить дальше, прежде всего в финансовом плане. Я нашла какие-то финансовые бумажки, чтобы выяснить, платили ли мне пенсию на последней работе и разбросала их на столе. Поведение было неадекватным, муж сгреб меня в охапку и отвез в больницу. Там при собеседовании выяснилось, что у меня скрытые сьюисидальные мысли. Меня тут же заперли на закрытой станции. Там два месяца кормили таблетками, которые не помогли. Психотерапию там проводили студентки, которым на пациентов было плевать. Когда меня выпустили, мысли остались.

Я вернулась домой, тогда начались скандалы, которых до того не было. Однажды я совсем свихнулась. Ползала на коленях, умоляла не уходить, грозилась покончить с собой. Муж вызвал ментов. Второй раз меня отвезли в больницу на полицейской машине, чуть ли не в наручниках. Хотя никаких собственно действий я не совершала. Мое состояние посчитали рискованным.

Я вернулась домой через три недели с тем же результатом. Выяснилось, что за это время муж снял себе апартамент и съехал. Я осталась одна-одна. Дочь была у знакомых. И вот тогда я действительно наглоталась таблеток. Не много, меня быстро откачали. Зато отправили в стационар на 8 месяцев. Там опять травили всевозможными антидепрессантами и били в мозг электрошоком. Мне сорвали метаболизм, и я набрала 20кг. У меня была идеальная фигура, я занималась йогой, могла в свои 46 вставать на мостик и делать прочие сложные асаны, я бегала регулярно в парке и занималась гимнастикой на природе. Теперь во мне 75 кг.

Я не была буйной или что-то еще, просто целыми днями лежала в кровати и даже ни о чем не думала. Через 5 месяцев начались улучшения. У меня совсем пропали мысли о самоубийстве, я подружилась с пациентками. Мы играли, болтали (на немецком). Я сошлась с терапевтом по искусству. Когда они смотрели мои картины в Инстаграме, то хором заявляли, что это моему мужу надо в психушку, а не мне. Не знаю, может быть.

Пока я была в больнице, произошло следующее. Мой муж вернулся домой, чтобы жить с дочерью. А для меня снял крохотную студию с видом на кладбище. Места для ребенка там не подразумевалось. Он пытался у меня забрать и дом, в который я вложила и труд, и любовь, и деньги, и ребенка. В больнице мне через третьи руки передали ключи от этой студии, он, разумеется, меня не навещал и даже не писал ничего. Чтобы я прямиком из больницы поехала в эту студию, благо до кладбища оттуда недалеко. Но я не поехала. В больнице я проконтактировала нескольких адвокатов, чтобы выяснить насколько правомерно такое выселение. Они в один голос сказали мне, что нет, не правомерно, поскольку квартира покупалась в браке, вы имеете на нее такое же право, как он. Если он будет запирать дверь или еще что-то, звоните нам и в полицию. Но в полицию я звонить, пожалуй, не буду.

Я вернулась домой. Первой его реакцией было: «Что ты здесь делаешь?!» Он как-то отшатнулся от меня, будто увидел дьявола. Я сказала (очень спокойно): «Я здесь живу.» На этом разговор закончился. Мы стали жить в одной квартире: он – в офисе, я – в спальне. Гостиную мы делили по времени. Мне было опять очень тяжело. После года в больнице и с таким вот сожителем. Но я не валялась в кровати. Я читала, рисовала, слушала лекции по философии, даже ездила несколько раз в гости. И я была спокойной, никакого больше ора или ползанья на коленях. Я все еще продолжала ходить в дневную клинику, чтобы сделать как бы мост между стационаром и жизнью на свободе. Там у меня была психотерапевт, тоже очень молодая и неопытная.

Тем временем моей маме становились хуже и хуже. Она не могла больше ходить, ночи проводила сидя на диване без сна. Моя психиатр запретила мне ехать в Москву. «Если ты поедешь, сказала она, ты через неделю окажешься в стационаре там.» Мама скончалась 8 марта, такой вот подарок. Мне помог Ангел, откуда-то с Неба взявшаяся двоюрная сестра, которая, узнав о моей истории, все хлопоты в Москве взяла на себя. Есть все-таки Бог где-то.

Через две недели после смерти мамы муж нашел другой апартамент и съехал. Он сказал, что не будет меня ни поддерживать эмоционально, ни сочувствовать. Она даже не сообщил своей семье о смерти. Это сделала я, и они, конечно, прислали мне маленькие Вотсапы с официальными соболезнованиями. И все. Ни как ты себя чувствуешь, ни как чувствует себя дочка. Ничего. Что это, спрашиваю я, французский этикет? Все эти годы они меня принимали и любили. Я, чтобы вступить в семью, выучила французский, свободно пишу и разговариваю. Это живя в Германии-то.

Сначала меня в больнице навещали знакомые, даже свекровь приезжала. Но после моего «аксидента» с таблетками все от меня открестились, никто не приходил, не писал и не звонил. Никто, кроме двоюрной сестры и мамы, которая не оставляла меня до самой своей смерти.

Мне нужен психотерапевт, говорите вы? Да где ж его взять-то? Я уже нескольких опробовала, студенток в больнице, была у меня раньше и Фрау Шмид, которая подсунула мне книжку “Toxic parents” Susan Forward, чтобы я разобралась в своих отношениях с матерью. Читала, делала упражнение. Легче от этого не стало, только хуже. Между двумя стационарами нашла русскоговорящего терапевта в Мюнхене. Он тоже мало чем помог. Все оказалось не то. Не про то они говорят, все как-то поверхностно, про режим дня там, про физические упражнение и прочие мелочи. Мне надо прежде всего, как вы правильно сказали, разобраться в отношениях с мужем. А то я то его в аморальности обвиняю (про себя, не в лицо, конечно), то наоборот скатываюсь в самоистязания. Понять, действительно ли я от него завишу так, как думаю. Финансово, да, за квартиру платит он, но поскольку мы пока женаты, это не имеет значения. Еду я покупаю из своих старых сбережений. Дохода у меня нет. Но это еще не все, я поверила, что я без него вообще ничего не могу, ни в быту, ни в каких-то административных вопросах, ни в социальном общении, ни работу найти, ни вообще выжить. Что он – всемогущий европеец, а я – так себе, восточная наложница. Может, да не может, наверняка, корни проблемы уходят в мои отношения с матерью. Мне нужен очень хороший специалист, чтобы вырвать меня из этого тупика, а то на самоуговаривании далеко не уедешь.

Уважаемая Наталия Павловна. Все эти маркеры связаны. Депрессия влияет на отношения, отношения - на депрессию. Чувство вины и низкая самооценка сопровождают депрессию. Депрессия возникает из чувства вины. Низкая самооценка влияет на отношения в том смысле, что партнер перестает тебя уважать. Это сложный запутанный клубок, в котором ни я, ни мои предыдущие терапевты, не нашли торчащей ниточки, чтобы начать его распутывать. Они все сдавались так и не начав работать.

Откуда эти термины я нарцисс, эгоист? Кто Вам об этом говорил?


Да многие. Мама все время, муж, когда меня обвинил во всех смертных грехах, мюнхенская подруга сказала, что за мужчиной нужен постоянный уход и внимание, вплоть до обмана-женской манипуляции, а ты, говорит, ушла в свое искусство и про него забыла. Наконец, моя двоюрная сестра, сказала примено то же что и подруга, что я от мужа морально отделилась и ушла в себя еще в 2011 году после смерти папы. Мне, действительно, после 2011, когда умер папа и одновременно мне не продлили контракт, понадобилось несколько лет на поиск себя. Но мне кажется, что я тогда себя вполне нашла в живописи, даже стала более открыта миру, чем до того. До того я общалась только по работе, а в 2010 вообще замкнулась. Потом у меня появились акварельные клубы, как реальные, так и виртуальные, русские учителя акварели. Я ездила на мастер классы. У меня даже появилась первая ученица. В 2016-2019 я была почти счастлива, как никогда до того. Но именно этот последний период мой муж называет самым тяжелым для него.

Да, кстати, вспомнилось еще кое что. Когда до 2012 года я работала по специальности в довольно крутой европейской организации, я писала научные профессиональные статьи по физике и печатала их в тоже довольно крутых американских журналах. Эту деятельность моя мама называла "никому не нужной заумью", а муж - "научным браконьерством". Типа, чтобы вместе со всеми нами телескоп строить, ты тут какую-то науку развиваешь. И только папа меня поддерживал. "Один в поле воин," говорил он мне. Когда его не стало, один в поле оказался не воином.

Тем не менее Вы пришли снова к психологам. С какой целью?

Надежда умирает последней... Я же все-таки ученый, буду биться головой об стенку, пока не найду решение ;-))

Мне кажется, что у вас немного другой подход, чем здесь в Германии. Здесь всех подгоняют под общую планку и пытаются запихнуть человека в те знания, которые они в общем виде проходили на курсах. А конкретного человека не видят.

А вы кажется, меня услышали. Вы сразу мне сказали "ты - не нарцисс", "перестань идеализировать твоего мужа", "он тебя обесценивал". Это может быть той самой ниточкой. Я бессознательно искала мужа, похожего на папу, и снаружи он оказался действительно похож. Скромный, заботливый. Даже моя тетя, папина сестра, увидив мужа, сказала, что он ей папу напоминает. И я все эти годы видела его идеального, отказываясь допускать, что в тихом омуте черти водятся. Внутренне он скорее моя мама, манипулятор и утверждающийся за мой счет. Но об этом я только сейчас начинаю догадываться. Может именно с этим и стоит поработать в начале.

Господа, Я сегодня первый раз за 19 лет сняла обручальное кольцо! Мне в больнице медсестры говорили: "Снимай! Снимай!" А я упрямилась. Вот сегодня такой день настал. Через 2 дня у меня день рождения, это мой год - год быка. Хватит приносить себя в жертву! Бык да воспрянет!