цитата:
Насчет церкви нет, ничего из этого не пробовала. Я считаю, что глупо идти к Богу только тогда,когда очень плохо, а когда все хорошо, то даже не вспоминать. Я не ходила в церковь и я боюсь туда ходить.
Почему боитесь, Лина? Лично мне сейчас кажется, что какую б помощь Вам не предложили, Вы все равно от нее откажитесь. Неужели самоубийство может быть менее страшным, чем поход в храм Божий? Я сейчас с Вами общаюсь не столько как психолог, сколько как верующий человек. И делаю это потому, что Вы не слышите ни меня, как психолога, ни моих коллег. Мысли о том, что глупо идти к Богу только тогда,когда очень плохо, а когда все хорошо, то даже не вспоминать, могут быть совсем не Вашими. Если Вы крещенная и верите в Бога, значит, допускаете, что Он есть. А если Бог есть, то есть и что-то противоположное Ему, то есть темные силы, которые и подталкивают Вас уже не первый год к самоубийству. Самоубийство у христиан считается более тяжелым грехом, чем убийство. Почему так?
Человек не сам приходит в этот мир. У него есть Творец (Бог), у Которого есть сотворцы (родители). Получается, что человеческая жизнь – это бесценный дар, подарок, больше которого быть не может. Бог знает, что человек – существо достаточно не совершенное, что он не может прожить жизнь без греха, не совершая те или иные ошибки. Для Адама и Евы расплатой за грех стало изгнание из рая. У человека бессмертной осталась только душа, тело стало смертным и болезненным. Тем не менее, Господь создал человека не для того, чтобы он просто умер и ушел в небытие. Человек создан Богом для счастья и вечной жизни. Иначе Бог не мог, потому что Он – Любовь, Которая не может служить злу.
Изгнанный из рая человек продолжает грешить и сейчас. Вся история человечества – это также и история его греха. Но получается, что итог для человека может быть только один – ад. Господь не хочет этого. Он воплотился ради того, чтобы понести на Себе грехи всего человечества. Именно за эти грехи Христос был распят на кресте и умер (но потом воскрес, потому что он Бог). Какая польза из всего этого для человека? Он может умереть для греха и очиститься от него в таинстве исповеди.
Человек может раскаяться во всем, даже в убийстве. В Евангелии мы видим покаяние разбойника, распятого на кресте рядом со Христом. Его звали Дисмас.
В каноническом Евангелии биографии разбойников не упоминаются, как и их имена. Отыскать информацию о них удается в многочисленных апокрифах. В этих текстах утверждается, что Дисмас родился в семье разбойника, жившего в Египте. После его появления на свет мать сильно заболела, поэтому не могла кормить младенца. На Голгофе Дисмас был распят справа от Спасителя. Подробнее всего о распятии разбойников пишет евангелист Лука.
Их распяли: одного – по правую сторону от Христа, другого – по левую. Перед смертью один из них, чье сердце ожесточилось от греха, оскорбил Господа, сказав: «Если Ты – Мессия, спаси Себя и нас!» Но другой, тронутый состраданием при виде осужденного Праведника и охваченный раскаянием, строго прервал его: «Или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал». И обращаясь ко Христу, произнес: «Помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твое!» Господь ответил: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю»
Помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твое! Эти слова ключевые. Дисмас прекрасно понимал, что осужден справедливо и за все, что он совершил, достоин только ада. Он не просил о пощаде, помиловании. Он знал, что не достоин этого. Он попросил Праведника только вспомнить имя его (возможно, последнее доброе, что в нем осталось, ведь когда-то в жизнь он пришел чистым младенцем).
«Что тут сложного? Произнес слово «каюсь» и все – ты в раю», - скажут на это многие. Но на самом деле все не так просто. Слово «каюсь» - это еще не раскаяние. Последнее влечет за собой непременный пересмотр всей своей жизни. С психологической точки зрения это очень сложно. Раскаяться нужно так, чтобы никогда в жизни ни под каким предлогом даже в мыслях человек к греху не возвращался.
Раскаяться можно во всем кроме одного – самоубийства. Самоубийц не отпевают. Раньше (в прошлые века) их даже на кладбищах не хоронили. Почему же Господь убийство простить может, а самоубийство – нет? Человек, убивший другого, сам остается живым, а значит, у него есть еще возможность принести достойный плод покаяния. А как же убитый им человек? Ему не нужно каяться (в убийстве), он – жертва, и, возможно, Господь уже уготовил ему место в раю. Если нет, близкие могут за него молиться. За самоубийцу Церковь не молится, потому что он просто наплевал своим поступком на Бога и Его жертвенную смерть на кресте. Раскаяться самоубийца уже не может, тело мертво, а душа без тела в таинствах Божьих полноценно участвовать уже не может, она может только скорбеть или радоваться.
Мысль продолжу.
